Возврат на главную
Возврат на «СПЕЦПРОЕКТЫ»

ВЕРСИИ ДУЭЛИ

Данная страница дополнит материал о причинах состоявшейся дуэли… Итак, версии…


В 1959 г. в СССР и в 1963 г. во Франции (!) появились наделавшие много шума статьи, в которых утверждалось, что дуэль Пушкина с Дантесом фактически была заранее обдуманным убийством великого поэта. В статьях говорится о том, что Дантес был способен на подлость и прямое преступление, поэтому он и вел себя нагло и бесцеремонно во время недель, предшествовавших поединку 27 января 1837 г. В статьях прямо говорится о наличии у Дантеса во время дуэли с Пушкиным защитного приспособления: либо кольчуги, надетой под кавалергардским сюртуком, либо панциря (пуленепробиваемого жилета), а также - якобы у Дантеса пистолет имел нарезной ствол, усиливавший убойную силу пули. Авторы статей сомневаются в том, что жизнь Дантесу спасла пуговица, от которой отскочила пуля, пробившая перед этим его предплечье, забывая о том, что Пушкин стрелял лежа, под острым углом, и пуля должна была отрикошетить от металлической пуговицы, потеряв часть убойной силы, когда она (пуля) пробила предплечье Дантеса.

Эти якобы «сенсационные» факты легко опровергаются. Даже если бы Дантес надел «музейную» кольчугу, то он рисковал бы вместе с пулей Пушкина получить еще и ранения осколками разбитых колец. Что касается панциря, то достаточно легкого и в то же время прочного материала, из которого изготавливаются сегодняшние бронежилеты, в то время не было и в помине. А дуэльные пистолеты были гладкоствольными и заряжались шаровидными пулями, негодными для стрельбы из нарезного оружия. Друг Пушкина Данзас и д'Аршиак пров
ерили пистолеты и строго соблюдали условия дуэли, обеспечивая их исполнение своей честью. Можно привести еще массу опровержений «сенсационным» фактам. Пушкинисты версию о дуэли-убийстве совсем не принимают во внимание. Поединок проходил в точном соответствии с условиями, подписанными секундантами, да и Дантес не был трусом. Правда выше всего, и память о Пушкине не нуждается во лжи.

Наряду с этой версией гибели Пушкина в последнее время появились и другие. Ответом на этот вопрос заинтересовался харьковский исследователь жизни поэта Александр Зинухов. В своей новой книге он выдвинул собственную версию смерти Пушкина. По мнению автора, в официальных источниках слишком много нестыковок и недоговоренностей. Изучив их, Александр Зинухов вразрез устоявшемуся мнению утверждает - Пушкина убил не Дантес. Изучая биографию Пушкина, он понял, что в ней есть масса белых пятен, масса неизвестного, и слишком много того, что устраивало какие-то идеологические точки зрения, но не устраивало историческую правду. В итоге исследований родилась книга «Медовый месяц императора». В ней он пересмотрел официальную биографию Александра Сергеевича. А спустя два года после выхода первой работы о поэте, он представил вторую. Она называется «Кто убил Александра Пушкина?» Это не продолжение первой книги, говорит автор, а ее доработка. Некоторые главы он сократил, другие, наоборот, дополнил. Название, как говорится, в лоб. Александр Зинухов доказывает, что Пушкина убил вовсе не заезжий француз Жорж Дантес. Автор книги: «Никаких случайностей. Всё продумано, чётко сориентировано, есть исполнители и есть организаторы. Это настоящее заказное убийство. Может быть, одно из самых первых в России, но, во всяком случае, самое громкое. Подготовить такую операцию, операцию, о которой я говорю, с участием третьего человека, стрелка, который выстрелил сзади и сверху в Пушкина и смертельно его ранил, без помощи жандармерии было невозможно». Александр Зинухов считает, что Пушкин знал некоторые тайны Третьего отделения, поэтому трагический финал был неизбежным. Зинухов не собирается ставить точку в своих исследованиях.  

Иного мнения придерживается автор вышедшего только что в Балтиморском издательстве "Seagull Press" романа-исследования Юрия Дружникова «Смерть изгоя» - заключительная книга биографических розысков писателя "По следам неизвестного Пушкина". Дружиников предлагает свидетельства, ведущие к парадоксальной версии о дуэли Пушкина как поиске смерти и самоубийстве. Писатель восстал против навязанного государством и замусоленного идеологией псевдо-Пушкина. Тщательно перепроверяет Дружников всю сохранившуюся топографию пушкинской жизни, буквально проходя по следам поэта, посещая и изучая любое из мест, связанных с именем Пушкина. Его предчувствия и ожидания оправдываются. Мы то и дело сталкиваемся с официальной мифологией: «Церковь Большого Вознесения, в которой якобы венчались Пушкин с Натальей, - насмешливо комментирует Дружников, - показывают теперь всем. Она - часть мифологического мемориального комплекса, привязанного к поэту: когда он венчался, церковь еще не существовала, ее достроили и освятили через три года после смерти Пушкина. Когда он женился, около этого места стояла другая, маленькая церквушка Старого Вознесения, ее через несколько месяцев разобрали». Наконец, гибель поэта. Автор «Смерти изгоя» напоминает нам, что версия о дуэли с Дантесом как скрытой форме самоубийства имеет хождение со дня смерти Пушкина, когда нидерландский посланник Геккерен первым назвал Пушкина в письме «самоубийцей, искавшем смерти». Ведь и сам поэт в состоянии хандры прокомментировал анналы Тацита: «Самоубийство так же было обыкновенно в древности, как поединок в наши времена». По мнению Юрия Дружникова, убежденного в очевидности пушкинского самоубийства, поэт был психически нездоров, он исчерпал себя, и дуэль с Дантесом была простым способом исполнения приговора, который вынес Пушкин себе сам: «Самоубийство требует, - размышляет Дружников, - изменить весь подход к биографии поэта... Поэзия отодвинулась, оставив его в житейской смуте. Самоубийство стало активной защитой, протестом, демонстрацией его независимости. Он решил сам управиться со смертью... То был единственный и последний шаг к полной свободе».

Классическая версия, которую изучают еще в средней школе, такова: Пушкин, спустя несколько лет после женитьбы на молоденькой Натали Гончаровой, столкнулся с соперником, Жоржем Дантесом. Молодой француз назойливо ухаживал за женой Пушкина, после чего был вызван на дуэль, на которой и убил поэта. Между тем, исследователи находят гораздо больше нюансов, чем кажется на первый взгляд.

Наиболее интересная версия, принадлежит князю Александру Васильевичу Трубецкому, который «не был приятельски знаком с Пушкиным, но хорошо знал его по частым встречам в высшем петербургском обществе и еще более по своим близким отношениям к Дантесу». Записанный со слов князя рассказ повествует о совершенно новом отношении к этой трагедии. Согласно воспоминаниям и свидетельствам, которые были доступны Трубецкому, Пушкин совершенно не ревновал Натали к Дантесу. Ситуация несколько отличалась от привычной — Пушкин был влюблен в сестру своей жены, Александру (Александрину), которая была нехороша собой, но при этом чрезвычайно умна. Она была влюблена в поэта еще в то время, когда он не был женат на Натали, и, более того, знала наизусть все его произведения. Как утверждает Трубецкой, Пушкин ответил ей взаимностью. Дантес был неприятен Пушкину, но не более того. Дуэль же стала следствием другой ревности — к Александре: «Вскоре после брака Пушкин сошелся с Alexandrine и жил с нею. Факт этот не подлежит сомнению. Alexandrine сознавалась в этом г-же Полетике. Подумайте же, мог ли Пушкин при этих условиях ревновать свою жену к Дантесу. Если Пушкину и не нравились посещения Дантеса, то вовсе не потому, что Дантес балагурил с его женою, а потому, что, посещая дом Пушкиных, Дантес встречался с Alexandrine».

Другая версия принадлежит потомку Жоржа Дантеса, барону Лотеру де Геккерну Дантесу. В интервью «Московскому комсомольцу», он рассказал свой вариант, основанный на многочисленных исследованиях: Пушкин любил Натали. Любил ее искренне, восхищался, но при этом «лепил ее под себя», не давая возможности выражаться как личности. В качестве доказательства он приводит письма поэта к теще, Наталье Ивановне Гончаровой: «Обязанность моей жены — подчиняться тому, что я себе позволю».

http://www.c-cafe.ru

http://www.day.kiev.ua

Возврат на главную
Возврат на «СПЕЦПРОЕКТЫ»